Неточные совпадения
Некоторые улыбнулись. Левин покраснел, поспешно сунул под сукно руку и положил направо, так как шар был в
правой руке. Положив, он вспомнил, что надо было засунуть и левую руку, и засунул ее, но уже поздно, и, еще более сконфузившись, поскорее ушел в самые задние
ряды.
За оградой явилась необыкновенной плотности толпа людей, в центре первого
ряда шагал с красным знаменем в руках высокий, широкоплечий, черноусый, в полушубке без шапки, с надорванным рукавом на
правом плече.
Прищурясь, вытянув шею вперед, он утвердительно кивнул головой кому-то из депутатов в первом
ряду кресел, показал ему зубы и заговорил домашним, приятельским тоном, поглаживая левой рукой лацкан сюртука, край пюпитра, тогда как
правая рука медленно плавала в воздухе, как бы разгоняя невидимый дым.
Дойдя до конца проспекта, он увидал, что выход ко дворцу прегражден двумя
рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он остановился с края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг упирался в стену здания на углу Невского,
правый — в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших на всем протяжении от Невского до Исакиевской площади?
Видел его выходящим из пивной
рядом с Дроновым; Дронов, хихикая, делал
правой рукой круглые жесты, как бы таская за волосы кого-то невидимого, а Иноков сказал...
— Спросить переводчика: кто же имеет
право идти
рядом с ним?
— Ага! — и этим положил начало нового трудного дня. Он проводил гостя в клозет, который имел
право на чин ватерклозета, ибо унитаз промывался водой из бака.
Рядом с этим учреждением оказалось не менее культурное — ванна, и вода в ней уже была заботливо согрета.
— Господа. Его сиятельс… — старик не договорил слова, оно окончилось тихим удивленным свистом сквозь зубы. Хрипло, по-медвежьи рявкая, на двор вкатился грузовой автомобиль, за шофера сидел солдат с забинтованной шеей, в фуражке, сдвинутой на
правое ухо,
рядом с ним — студент, в автомобиле двое рабочих с винтовками в руках, штатский в шляпе, надвинутой на глаза, и толстый, седобородый генерал и еще студент. На улице стало более шумно, даже прокричали ура, а в ограде — тише.
Они стали все четверо в
ряд — и мы взаимно раскланялись. С
правой стороны, подле полномочных, поместились оба нагасакские губернатора, а по левую еще четыре, приехавшие из Едо, по-видимому, важные лица. Сзади полномочных сели их оруженосцы, держа богатые сабли в руках; налево, у окон, усажены были в
ряд чиновники, вероятно тоже из Едо: по крайней мере мы знакомых лиц между ними не заметили.
«
Право, нет; это манильские травяные снасти с музыкой…» Но в это время вдруг под самой кормой раздалось густое, тяжелое и продолжительное дыхание, как будто
рядом с нами шел паровоз.
Воцарилось глубочайшее молчание. Губернатор вынул из лакированного ящика бумагу и начал читать чуть слышным голосом, но внятно. Только что он кончил, один старик лениво встал из
ряда сидевших по
правую руку, подошел к губернатору, стал, или, вернее, пал на колени, с поклоном принял бумагу, подошел к Кичибе, опять пал на колени, без поклона подал бумагу ему и сел на свое место.
Средневековье признавало в
ряде христианских теологов, философов и юристов врожденные и неотъемлемые
права индивидуума (Грике).
С
правой стороны на возвышении стояли в два
ряда стулья тоже с высокими спинками для присяжных, внизу столы для адвокатов.
— Ничего, ваше благородие, я так довезу, — сказал городовой, твердо усаживаясь
рядом с умирающим на сиденье и обхватывая его сильной
правой рукой под мышку.
Вверху стола сидел старик Корчагин;
рядом с ним, с левой стороны, доктор, с другой — гость Иван Иванович Колосов, бывший губернский предводитель, теперь член правления банка, либеральный товарищ Корчагина; потом с левой стороны — miss Редер, гувернантка маленькой сестры Мисси, и сама четырехлетняя девочка; с
правой, напротив — брат Мисси, единственный сын Корчагиных, гимназист VI класса, Петя, для которого вся семья, ожидая его экзаменов, оставалась в городе, еще студент-репетитор; потом слева — Катерина Алексеевна, сорокалетняя девица-славянофилка; напротив — Михаил Сергеевич или Миша Телегин, двоюродный брат Мисси, и внизу стола сама Мисси и подле нее нетронутый прибор.
Они становятся впереди гостей, а вслед за ними идут пары: сначала — родители жениха и становятся по
правую руку от жениха, потом — родители невесты подходят к ним и становятся
рядом с невестой, предварительно расцеловавшись с детьми и между собой.
Хребет, по которому мы теперь шли, состоял из
ряда голых вершин, подымающихся одна над другою в восходящем порядке. Впереди, в 12 км, перпендикулярно к нему шел другой такой же хребет. В состав последнего с
правой стороны входила уже известная нам Тазовская гора. Надо было достигнуть узла, где соединялись оба хребта, и оттуда начать спуск в долину Сандагоу.
— Не могу не предупредить вас, Аглая Ивановна, что всё это с его стороны одно шарлатанство, поверьте, — быстро ввернул вдруг генерал Иволгин, ждавший точно на иголочках и желавший изо всех сил как-нибудь начать разговор; он уселся
рядом с Аглаей Ивановной, — конечно, дача имеет свои
права, — продолжал он, — и свои удовольствия, и прием такого необычайного интруса для толкования Апокалипсиса есть затея, как и другая, и даже затея замечательная по уму, но я…
— Ну, уж это, господа, свинство! — говорил ворчливо Ярченко на подъезде заведения Анны Марковны. — Если уж поехали, то по крайности надо было ехать в приличный, а не в какую-то трущобу.
Право, господа, пойдемте лучше
рядом, к Треппелю, там хоть чисто и светло.
Оттого помещики и не сажали в свои заволжские вотчины немцев-управляющих, оттого и спас Господь милостливый Заволжский край от той саранчи, что русской сельщине-деревенщине во времена крепостного
права приходилась не легче татарщины, лихолетья и длинного
ряда недородов, пожаров и моровых поветрий.
С непокрытыми головами, опершись на посох, там уж стоят старики. Умильно склонив головы на
правые руки,
рядом с ними старушки. Глаз не сводят седые с восточного края небес, набожно ждут того часа, как солнышко в небе станет играть…
На
правом холму собор Воздвиженья честного креста, а
рядом Благовещенский, а на левом холму Успенский собор, а меж соборов все дома — у бояр каменны палаты, иных чинов у людей деревянны хоромы из кондового негниющего леса…
Спрашиваю, кто сидит посреди — говорят мне: профессор финансового
права; а вот тот
рядом — Иван Ефимович Андреевский, профессор полицейского
права и государственных законов; а вон тот бодрый старичок с военным видом — Ивановский, у которого тоже приходилось сдавать целых две науки разом: международное
право и конституционное, которое тогда уже называлось"государственное
право европейских держав".
Но философ не имеет
права быть наивным; он ищет гносеологических оснований твердости знания и изобретает
ряд теорий.
Сердце у меня тревожно билось, в груди еще стояло ощущение теплоты и удара. Оно, конечно, скоро прошло, но еще и теперь я ясно помню ту смутную тревогу, с какой во сне я искал и не находил то, что мне было нужно, между тем как
рядом, в спутанном клубке сновидений, кто-то плакал, стонал и бился… Теперь мне кажется, что этот клубок был завязан тремя «национализмами», из которых каждый заявлял
право на владение моей беззащитной душой, с обязанностью кого-нибудь ненавидеть и преследовать…
Вдруг мы как-то сидели
рядом одни, и он был очень задумчив, и вдруг он мне: «Ах, Долгорукий, как вы думаете, вот бы теперь жениться;
право, когда ж и жениться, как не теперь; теперь бы самое лучшее время, и, однако, никак нельзя!» И так он откровенно это сказал.
«Чорт возьми! как они тихо идут — думал Праскухин, беспрестанно оглядываясь назад, шагая подле Михайлова, —
право, лучше побегу вперед, ведь я передал приказанье… Впрочем нет, ведь эта скотина может рассказывать потом, что я трус, почти так же, как я вчера про него рассказывал. Что будет, то будет — пойду
рядом».
Старшие юнкера изводятся от нетерпения — они уже перестали называть себя господами обер-офицерами, иначе
рядом с выдуманным званием не так будет сладко сознавать себя настоящим подпоручиком, его благородием и, по
праву, господином обер-офицером.
Рядом с ней, худой, как скелет, с зияющей раной в
правом виске, забрызганный кровью, медленно движется Антон Михайлович Шатов, и тоже глядит на него и глядит в упор.
— Да, ненадолго. А вы тут премило устроились…
право! — любезно беседовал Петенька, оглядывая
ряд построек, выведенных Стреловым, — этот дом… двухэтажный… вы в нем, конечно, сами живете?
— Красивый… нашел красоту… Да нешто мне, обласканной твоею графскою милостью, нужен кто? Нешто я гляжу на кого… Ведь скажет,
право, такую околесину… — припав головой к груди сидевшего
рядом с ней на диване Аракчеева, в душу проникающим голосом заговорила она.
Он у нас действительно летал и любил летать в своих дрожках с желтым задком, и по мере того как «до разврата доведенные пристяжные» сходили всё больше и больше с ума, приводя в восторг всех купцов из Гостиного
ряда, он подымался на дрожках, становился во весь рост, придерживаясь за нарочно приделанный сбоку ремень, и, простирая
правую руку в пространство, как на монументах, обозревал таким образом город.
— В субботу, выпустив номер, — рассказал Пятницкий, — я пошел сюда, в «Палермо» (редакция была почти
рядом, на Петровке). Сижу за пивом, вдруг вбегает взбешенный Миллер — глаза сверкают, губы дрожат, в руках газета. Сел со мной, больше никого в комнате этой не было, положил передо мной газету, левой рукой тычет в нос, а
правой вцепился мне в плечо и шепчет, точь-в-точь как Отелло Дездемоне: «Платок! Платок...
Пошли мои странствования по Гуслицам. Гуслицы — название неофициальное. Они были расположены в смежных углах трех губерний: Московской, Владимирской и Рязанской. Здесь всегда было удобно скрываться беглым и разбойникам, шайки которых, если ловят в одной губернии, — перекочевывали
рядом, в соседнюю, где полиция другой губернии не имела
права ловить. Перешагнул в другую — и недосягаем! Гусляки ездили еще по городам собирать на погорелое с фальшивыми свидетельствами. Этот промысел много давал.
Я посредством целого
ряда ясных и строгих силлогизмов дошел до убеждения, что человек официяльный не имеет
права обладать ни одним из пяти чувств, составляющих неотъемлемую принадлежность обыкновенного человека.
—
Рядом! Не имеешь
права! Впереди — знамя!
Я стою в середине, между двумя центральными упорами сводов, и поглядываю через головы вперед и влево. Служба идет в
правом приделе, а перед левым двумя
рядами стоят пансионерки Конопацких. Вижу сбоку фигуру Екатерины Матвеевны, и вот — характерная рыжая коса Кати под котиковою шапочкой… Здесь! Сразу все вокруг становится значительным и прекрасным. Я слежу, как она крестится и кланяется, как шепчется с соседкой-подругой. Какая стройная, как выделяется своим изяществом из всех пансионерок!
Для мужика сильного, успевшего «забраться» еще при крепостном
праве, община представляла выгоду лишь в том случае, если
рядом с нею шло порабощение более слабых платежных единиц.
Все это слишком ясно, все это в одну секунду, в один оборот логической машины, а потом тотчас же зубцы зацепили минус — и вот наверху уж другое: еще покачивается кольцо в шкафу. Дверь, очевидно, только захлопнули — а ее, I, нет: исчезла. Этого машина никак не могла провернуть. Сон? Но я еще и сейчас чувствую: непонятная сладкая боль в
правом плече — прижавшись к
правому плечу, I —
рядом со мной в тумане. «Ты любишь туман?» Да, и туман… все люблю, и все — упругое, новое, удивительное, все — хорошо…
Настенька поместилась
рядом с ней и, став на колени, начала горячо молиться, взглядывая по временам на задумчиво стоявшего у
правого клироса Калиновича.
Прежде всего, впрочем, должно объяснить, что
рядом с губернатором по
правую руку сидел один старикашка, генерал фон Вейден, ничтожное, мизерное существо: он обыкновенно стращал уездных чиновников своей дружбой с губернатором, перед которым, в свою очередь, унижался до подлости, и теперь с сокрушенным сердцем приехал проводить своего друга и благодетеля.
Сверх сего, Оренбургская губерния разделялась еще на восемь линейных дистанций (
ряд крепостей, выстроенных по рекам Волге, Самаре, Яику, Сакмаре и Ую); сии дистанции находились под ведомством военных начальников, пользовавшихся
правами провинциальных воевод.
Королева Марго лежала на постели, до подбородка закрывшись одеялом, а
рядом с нею, у стены, сидел в одной рубахе, с раскрытой грудью, скрипач-офицер, — на груди у него тоже был шрам, он лежал красной полосою от
правого плеча к соску и был так ярок, что даже в сумраке я отчетливо видел его.
Велиткин, высокого роста, стоял на
правом фланге третьим, почти
рядом с ротным командиром. Вдруг он вырвался из строя и бросился к Вольскому. Преступление страшнейшее, караемое чуть не расстрелом. Не успели мы прийти в себя, как Велиткин упал на колени перед Вольским и слезным голосом взвыл...
Так, помещик, судившийся за лес, сделал то, что он сделал, только потому, что он представлялся себе не простым человеком, который имеет такие же
права на жизнь, как и все те люди — крестьяне, живущие с ним
рядом, а представлялся себе крупным собственником и членом дворянского сословия, и вследствие этого под влиянием опьянения власти чувствовал себя оскорбленным притязаниями крестьян.
По
правую сторону стола стояли мы в три
ряда; при нас — директор, инспектор и гувернеры.
Из встречавшихся по пути селений больше других были пристани Межевая Утка и Кашка. Первая раскинулась на крутом
правом берегу Чусовой красивым
рядом бревенчатых изб, а пониже видна была гавань с караванной конторой и магазинами, как на Каменке. Два-три дома в два этажа с мезонинами и зелеными крышами выделялись из общей массы мужицких построек; очевидно, это были купеческие хоромины.
Вон на корме у
правого поносного «робят»
рядом кривой парень в посконной рубахе и чахоточный мастеровой с зеленым лицом; на вид вся цена им расколотый грош, а из последних сил лезут ребята, стараются.
Между Бяпали и Тепты, о которой будет речь ниже, тянутся андезитовые лавы, прорезанные глубокими оврагами, по которым бегут горные ключи Мононге, Моими и Но.
Правый берег представляется
рядом массивных террас, являющихся основанием для возвышенности Конгосу, Сюмукуло, Добойса и Агубуони. Против них по другую сторону реки располагается лесистое низменное пространство, прорезанное речкой Чанику.
Когда на другой день я проснулся, пароход уже был в пути. Между озером Катар и селением Вятским Амур некоторое время течет в широтном направлении, но затем вновь поворачивает на северо-восток. Здесь
правый берег состоит из
ряда плоских возвышенностей, изрезанных глубокими оврагами. Он слагается из базальтовой лавы и древнейших горных пород. Около селения Елабужского возвышенности отходят от Амура в глубь страны и вновь появляются после Гасинской протоки, вытекающей из озера того же наименования.